Разрушить все формы господства

Вступление

Привожу краткую выдержку из статьи Джулии Таненбаум «Разрушить все формы господства. Анархо-феминистская теория, организация и действие (1970-1978)». Статья целиком опубликована в последнем выпуске «Перспектив анархистской теории» 1. Таненбаум превосходно описывает возникновение и развитие анархо-феминизма в США 1970-х годов.

Роберт Грэхэм

Джулия Таненбаум

Разрушить все формы господства

Впервые идеи анархо-феминизма были сформулированы женщинами, которые определяли радикальный феминизм как анархистский. В 1970-х, когда по всей стране возникало много маленьких безлидерных групп роста самосознания (ГРС), и развилась соответствующая радикально-феминистская теория с её противостоянием господству, некоторые феминистки — как правило, открывшие для себя анархизм благодаря книгам Эммы Голдман, — наблюдали «интуитивный анархизм» женского освободительного движения. Радикальный феминизм акцентировал внимание на личном как политическом (в наше время это называется префигуративной политикой) и борьбу за уничтожение иерархии и господства как в теории, так и на практике.

ГРС выступали в качестве основной организационной формы радикально-феминистского движения и, следовательно, раннего анархо-феминистского движения. Участницы, поделившись своими чувствами и опытом, осознали, что их проблемы носят политический характер. Теория патриархата, которую они разработали, открыла им глаза на то, что женщины изначально считали своими личными неудачами. Группы роста самосознания, вопреки частым заявлениям либеральных феминисток и политиков, не были терапевтическими; их целью являлись социальные преобразования, а не самопреобразование. Continue reading “Разрушить все формы господства”

Notes:

  1. https://anarchiststudies.org/perspectives/

Принц на белом коне должен сдохнуть

Ксения Чубук

flynn-and-maximus-3

Принц на белом коне должен сдохнуть и разложиться, не затронув гниением неповинного коня. Раз в некоторое время я усаживаюсь и смотрю всякие слёзовыжимательные мелодрамы про девочку-дурочку, которая ищет Его. Я плююсь, тошно так, что противорвотным хочется закинуться. Но у меня есть определённая цель. Хочу вылавливать вредоносные шаблоны там, где они плавают на самой поверхности. Когда принимаешь яд осмысленно в нужной дозировке, он становится прекрасным противоядием. Моё нутро не религиозно, из меня уже не получится классическая жёнушка “по домострою” или поклонница Валяевой в длинной юбке без трусов.

Так почему же принц должен сдохнуть? А потому что принц охуел. Десятки тренингов на тему “как бы так отсосать и какие чулки надеть, чтобы муж/любовник стал миллионером?” Слушайте, а где тренинги “как женщине стать миллионеркой?” на фоне стеклянного потолка, неравенства зарплат и всяких-прочих хлопков по заднице от начальства, которые мужчинам не грозят. Зачем мне инвестировать в кого-то, если я могу растить и лелеять себя? Принц охуел. Он выложил принцессе ноги на спину, пока та сгорбилась для сбора плодов семейной жизни — носков по углам. Её придавило готовкой, второй сменой работ в виде воспитания детей, пока принц в офисе подписывал с драконами пакты о ненападении. Он купил ей чудесный подарок — зеркало, которое говорило: “Ты на свете всех страшнее!” Ведь он так заботился, так боялся, чтобы принцесса не разожралась, чтобы оставалась достаточно слабой, чтобы заехать по голове во время домашнего насилия, но достаточно сильной, чтобы убирать отходы жизнедеятельности его, его дружков после попойки и коня заодно.

Я хочу видеть бритую налысо, сильную, улыбчивую принцессу с двуручником во главе своего королевства. Сначала хотя бы внутри себя, а потом уже и снаружи. А охуевший принц должен сдохнуть.

Анархо-феминизм: почему дефис?

Кита Курин

10931266_655933494533404_2859133909869187100_n

Введение

Предвосхищая выпуск третьего тома книги «Анархизм. Документальная история либертарных идей», запланированного в Ванкувере на 20 ноября 2012 года, я представлю материалы, которые в него не вошли. Кита Кьюрин была участницей коллектива, издававшего «Открытый путь» — анархистский новостной журнал, с 1976 по 1990 годы. Название вдохновлено Эммой Голдман, которая поначалу хотела назвать ежемесячный журнал в честь стихотворения Уолта Уитмена — «Открытый путь», но из-за проблем с авторским правом должна была использовать какое-то другое название, в итоге выбрав «Мать-Землю». Во времена своего расцвета «Открытый путь» был самым многотиражным анархистским изданием Северной Америки — его читали более 14 000 человек. Избранные фрагменты статей из «Открытого пути», в том числе этот, включены в антологию Аллана Энтлиффа «Это лишь начало» (Ванкувер, Arsenal Pulp Press, 2004). В этой статье, впервые напечатанной в №11 «Открытого пути» (лето 1980 года), Кита Кьюрин рассказывает, как антиабортные государственные законы и неспособность государства защитить женщин от насилия вызывают не только радикализацию многих женщин, но и вдохновляют некоторых стать анархистками.

Роберт Грэхэм, 2012.

Анархо-феминизм: Почему дефис?

Многие женщины пришли к специфической феминистской политизации благодаря  требованиям права на аборт, то есть права контролировать собственное тело. Когда антиженские законы выступили не как безобидные пережитки тёмных веков, а как осознанный метод закабаления женского тела государством, многие феминистки приготовились к сотрудничеству с политическими движениями, поскольку мы уже ввязались в политическую конфронтацию. Вопрос, как «научиться» делать политическое личным, не возникал; интимная сторона «личного» стала политической из-за государственного вмешательства.

Мужчин эта сторона реальности затронула не так сильно. Несмотря на то, что большинство мужчин продаёт своё тело, силу интеллекта и потенциал в наёмное рабство, и их творческие способности иссякали, сохли или использовались как товар для потребления, многие так называемые мужчины-радикалы всё ещё действовали так, будто приняли избирательное определение «политики» — кто-то из вас приходит и что-то «делает», в лучшем случае, через несколько часов в тот же день. Несмотря на то, что многие мужчины признали необходимость политической активности («в ближайшее время что-то должно измениться»), большинство из них не признаёт спонтанность («мы должны что-то менять каждый день»)…

Анархизм, признающий, что процесс свершения революции неотделим от революционных целей, казалось, вкладывал в понятие «политического» во многом те же смыслы, что феминизм. Анархисты признали, что авторитарное, эксплуататорское движение не способно создать не авторитарное, не эксплуататорское общество. Но то, что анархистская теория признала, феминистки требовали.

Continue reading “Анархо-феминизм: почему дефис?”

Зарплатня проти хатньої праці

Сільвія Федерічі

fuck-housework

Вони називають це любов’ю. Ми називаємо це неоплачуваною працею.

Вони називають це фригідністю. Ми називаємо це абсентеїзмом.

Кожен викидень – це нещасний випадок на виробництві.

І гомосексуальність, і гетеросексуальність – це умови праці… але гомосексуальність – це робітничий контроль над виробництвом, а не кінець роботи.

Більше посмішок? Більше грошей. Ніщо так сильно не руйнує цілющі сили посмішки.

Неврози, самогубства, десексуалізація: професійні захворювання домогосподарок.

Часто труднощі та двозначності, які жінки висловлюють, обговорюючи зарплатню за хатню працю, походять від того, що її зводять до предмету, до пачки грошей, замість розглядати це як політичний підхід. Різниця між цими двома поглядами величезна. Розглядати зарплатню за хатню працю як предмет, а не підхід, означає відокремлювати кінцевий результат нашої боротьби від самої боротьби й губити її значення, що полягає в демістифікації та підриві ролі, до якої жінки були зведені в капіталістичному суспільстві. Continue reading “Зарплатня проти хатньої праці”

Покидая транс-эксклюзивный феминизм

Елена Георгиевская

904775_447448862005426_1815242179_o

TERF часто говорят, что интерсекциональный феминизм — синоним либерального, что интерсекционалистки не знают «феминистской матчасти», не интересуются реальным нарушением женских прав и зацикливаются на помощи мужчинам, под которыми оппонентки также подразумевают MTF. Что характерно, одна из обвинительниц пишет в ЖЖ-сообществе Feminism: «не существует запрета на профессию мужчинам, для женщин запрещены сколько там 257 в россии, порядка 300 в украине и 400 в беларуси» 1, — демонстрируя весьма приблизительные знания о трудовой дискриминации женщин (реальные цифры — 456 и 900, а не 257 и 300), зато случаи насилия транс-женщин против цис-женщин эта киберактивистка почему-то запоминает лучше. И не она одна. Я уже писала в статье «“Трансгендеризм“ как новый сионский протокол» 2, что не слишком актуальная для постСССР проблема коммуникации между цис- и транс-женщинами в последние годы раздувается TERF до вселенских масштабов, и это не может не беспокоить. Однако я сама когда-то была TERF. Continue reading “Покидая транс-эксклюзивный феминизм”

Стигматизація чайлдфрі-жінок у сучасному українському суспільстві

Ксенія Чубук, журналістка, феміністка, громадська активістка

35d457426d94b686a1652191392635c6Чайлдфрі є людиною, яка добровільно відмовляється мати дітей. Здавалося б, така позиція нікому не шкодить, не є агресивною ідеологією чи деструктивним культом. Таку жінку ніяк не виділиш у натовпі. Така жінка може приховувати свою позицію через страх бути незрозумілою батьками, партнером або партнеркою, оточенням або колегами. Не будемо забувати, що в умовах патріархального суспільства ми спостерігаємо таке явище як репродуктивний примус, який виявляється у тому, що оточення жінки починає моральний тиск з приводу того, що жінці треба народжувати.Відкрито визнати, що я чайлдфрі для мене стало можливим у віці 20 років. Мої батьки були лояльними до мого вибору, чого не можна сказати про оточуюче середовище. Зараз мені 26 й я можу підсумувати свій досвід життя як відкрита чайлдфрі-жінка й класифікувати форми репродуктивного насилля щодо добровільно бездітних жінок: Continue reading “Стигматизація чайлдфрі-жінок у сучасному українському суспільстві”

Вернём себе дорогу

О женском автостопе написано уже немало: например, на сайте http://two-hitchhikers.ru в 2014 году выложена подборка книг и статей на эту тему 1. Тем не менее, многие жители бывшего СССР транслируют предрассудки об этом способе передвижения.

«Женский? Одиночный? Автостоп? В России? — пишет комментатор на irk.ru. — Не смешите, у нас такие расстояния и нравы, что про безопасность можно не заикаться… В Европе хорошо, там кругом камеры, патрульные, которые пытаются разобраться в чем-то непонятном, а не игнорировать, как у нас, в конце-концов там и расстояния между населенными пунктами не такие большие, диких мест почти нет… Я хоть и парень, но автостопом тоже не рискну ехать дальше области, а на машине — пожалуйста» 2.

Недавно проблемой автостопа озаботилась группа русскоязычных TERF, известных трансфобией, попытками демонизировать феминистский оффлайн-активизм и резкими высказываниями об интерсекционалистках 3. Continue reading “Вернём себе дорогу”

«Трансгендеризм» как новый сионский протокол: немного о TERF

Недавно я услышала в автобусе объявление, приуроченное бог знает к чему – вроде бы, до Восьмого марта далеко: «Дорогие девушки! Помните, что вы не только украшение дороги, но и отвечаете за ситуацию на ней. Будьте внимательны за рулём. Ваша госавтоинспекция». И это в области, где, согласно статистике, около 70% ДТП происходит по вине мужчин и где мне за семь лет не пришлось увидеть ни одной аварии с участием женщин.

Что мне напомнила эта ситуация? Я, увлекающаяся фитнесом с самой ранней юности, не встречала в раздевалках ни одной транс*женщины, но последнее время то и дело слышу от транс-эксклюзивных феминисток, что MTF оккупируют спортзалы, чтобы насиловать всё живое. Налицо перекладывание вины с привилегированной группы на миноритарную: в первом случае – на женщин, во втором – на транс*людей.

Одна известная в узких кругах русскоязычная TERF-группа состоит, в основном, из эмигранток, не имеющих образования в области гендерных исследований, но претендует на «академический феминизм» (при этом часть «академической терминологии» почему-то составляют мизогинные оскорбления вроде «длясебяка-самовыражака» и «сасайка»). Очевидно, что осуществляемая данной группой трансфобная пропаганда рассчитана на далёких от реального академического дискурса женщин, не имеющих ресурсов для расширения кругозора в области ГИ. Исследовательницы воспринимают сетевое сообщество TERF как маргинальное пространство либо не знают о нём вовсе, поэтому не анализируют их тексты. Но, к сожалению, сообщество приобретает популярность, «помогая» юным девушкам каскадировать агрессию в адрес других миноритариев. Continue reading “«Трансгендеризм» как новый сионский протокол: немного о TERF”

Стоунволл, Майдан и другие звери

После мировой премьеры фильма о борьбе ЛГБТ-людей США за свои права мы (украинская и российская бисексуалки, Анна Гриценко и Анна Керман соответственно) решили поговорить о… допустим, о революции. О народном, если угодно, бунте. И вот что из этого вышло. Continue reading “Стоунволл, Майдан и другие звери”

Генетичний матеріал понад усе

ecoПевно, для багатьох не секрет, що ми живемо в суспільстві обов’язкових гетеросексуальності та батьківства, в суспільстві, де ролі, моделі поведінки і життєві цілі людей чітко прописані та контролюються. Будь-які відхилення від цих «норм» засуджуються чи навіть караються різними способами.

Представники та представниці ЛГБТ спільноти так чи інакше не вписуються в домінуюче розуміння норми, намагаються вбудуватися в певну систему цінностей чи підважують існуючий порядок.

Спілкуючись з гомофобами різного штибу, але з якими розмова все ж відбувається, в певний момент стикаєшся за аргументом, що у гомосексуальних людей не буває дітей. Не зважаючи на те, що існує багато життєвих ситуацій, в яких людина може стати батьком/матір’ю, як ось, наприклад, всиновлення/вдочеріння, під батьківством/материнством, за замовчуванням, мається на увазі біологічний шлях передачі генетичного матеріалу.

Наявність дитини, як і сталих, моногамних стосунків, є неабияким нормалізуючим фактором для представників/представниць ЛГБТ спільноти. Можна зрозуміти бажання мати своїх, кровних дітей, це бажання, як і багато іншого, давно конструюється і вже є невід’ємними складовими соціальної людини.

Певно, саме ідея генетично спільної дитини в одностатевому партнерстві підштовхнула вчених досліджувати і шукати шляхи досягнення бажаного. Навіть є якісь досягнення і за 5-7 років прогнозують можливість зі звичайних клітин створювати яйцеклітини і сперматозоїди.

Можна припустити, що етичність цієї процедури мало відрізнається від екстракорпорального запліднення.

Чи може це стати альтернативою законодавчо недоступному опікунству? Навряд. Ця процедура, як і екстракорпоральне запліднення, певно, буде дорогою, якщо не в рази дорожчою і недоступною для більшості охочих.

Дивує і турбує не це, а те, що бажання мати дитину зі своїм, батьківським/материнським генетичним матеріалом аж ніяк не сприяє деконструкції патріархального гетерономативного режиму, підтримуваного ідеєю, що саме генетика формує особистість людини, владного режиму через який ЛГБТ люди залишаються за межею повноцінності.

Я захоплююсь науковими досягненнями. Але мені видається егоїстичним та ксенофобним переконання, що свій власний генетичний матеріал є принципово краще генетичного матеріалу інших людей. Краще поборотися за можливіть опікунства без прив’язки до статі, гендеру, сексуальної орієнтації чи сімейного стану опікуна/опікунки.

Максим Рачковський